Одесский информационный фотоальбом
Одесса в фотографиях
Прогулки по Одессе
Экскурсии по Одессе
Фотокаталог квартир
Дом ангела, одесса детям, страница милосердия, Одесса, Веселый Маклер, VeseliyMakler

Ресурсы ТЛ "ВМ"

  • Одесский обозреватель
  • Журнал "ВМ"
  • Магия Кино
  • Блокнот Маклера
  • Библиотека одесской литературы
  • Форум ВМ
  • Photo of Odessa


  • ГЛАВНАЯ
    Прогулки по Городу
    Фотоальбом Одессы
    ФОРУМ
    РЕКЛАМА
    БИБЛИОТЕКА
    *Доска объявлений
    *Карта Одессы
    *Квартиры посуточно
    *Долгосрочная аренда
    *Летние коттеджи
    *Одесские миниатюры
    *Видео об Одессе
    *Современная Одесса
    *Одесса культурная
    *История Одессы
    *Одесса деловая
    *Морские прогулки
    *Подводные прогулки
    *Экскурсии по Одессе
    *Аэростатинг
    *Велотуризм в Одессе

    А еще у нас:

    *Замечательные места
    *Дельфинарий
    *Галереи
    *Театры
    *Музеи
    *Парки
    *Пляжи
    *Зоопарк
    *Рестораны
    *Ночные клубы
    *Концертные площадки

    Реклама на сайте



    Интересное в сети

    Елена Каракина

    "Художка", "Научка", "Гамбринус", Соборка


       Многие одесситы могут вспомнить педагогов, учивших их на улице Преображенской. В середине следующего квартала (а мы идем по направлению к Дерибасовской) расположилось здание бывшей Рисовальной школы, а ныне - Художественного училища. Блеск и нищета его видны с улицы невооруженным глазом. Сгоревший корпус в глубине, зияющий провалами, красноречиво говорит о нищете. А о блеске - массивные стены в стиле немецкого модерна корпуса уцелевшего. О ледяном холоде студий, о классической бедности художников-студентов можно писать поэмы. Как, впрочем, и о даровании людей, получавших уроки мастерства в этих стенах. Их имена говорят сами за себя - М. А. Врубель, Б. В. Эдуардс, чудесный карикатурист М. С. Линский и многие другие... М.Б.Греков, например, чье имя носит сегодня училище. Правые, левые, враждующие между собой, создающие кружки единомышленников, живущие, как обычно живут живописцы - на гребне взлета гения и в пропасти нищеты, кажется только студенты "художки" оказались консервативны в своей нетрадиционности - в вызывающей необычности одежд, в пренебрежении к общественному мнению, в легкой отрешенности в глазах. О степени их таланта, о том кого считать художниками, кого коньюнктурщиками споры не умолкнут еще долго. Живопись подвержена влиянию моды и социальному заказу. Безупречное сегодня может показаться ничтожным завтра. Поэтому, как известно, лучше ориентироваться на вечные ценности.
       Любопытно, принадлежит ли к ним конструктивизм? Превозносимый в одни времена, охаянный в другие, каким он воспринимается сегодня? Об этом можно судить по зданию на углу Преображенской и переулка Маяковского. Хорошо ли стремление архитектора "к ограниченности изобразительных средств", правда ли что здание "игнорирует бытовые и духовные запросы человека", как писали о конструктивизме в 1954 году? Если что и игнорирует "духовные запросы", так это плитка, которой облицовано здание. Если бы не она, пожалуй дом, выстроенный архитектором П. Н. Диденко в конце двадцатых - начале тридцатых годов не вызвал бы особых возражений на фоне застройки начала века. Даже если глядеть на него с угла Елизаветинской, где конечно же не может не обратить на себя внимание здание водолчебницы, построенное архитектором В. Ф. Маасом и перестроенное знаменитым А. О. Бернарадацци в 1900-м году. При взгляде на него высказываются достаточно разноречивые догадки: то называют его караимской кинассой, то синагогой, между тем здание носило абсолютно функиональный, а не культовый характер. Бальнеология была в моде в начале XX века, а Одессе, с ее побережьем, лиманами и грязями сам Бог велел быть курортом. И образовательным центром, о чем напоминает дом, соседствующий с Городским садом. Он был возведен в 1902 году, как здание исторического факультета. Для факультета же было выстроено здание библиотеки, в крыле, идущем паралельно саду. "Научка", как привычно называют библиотеку студенты и даже профессора университета - воистину хранилище раритетных изданий, фундаментальных знаний, редчайших книжных коллекций. Года два назад приезжал в Одессу потомок генерал-губернатора Воронцова, Александр Илларионович Воронцов-Дашков. Первым и самым важным, что привело его сюда был не памятник его знаменитому предку, не Воронцовский переулок, не даже Воронцовский дворец на бульваре. А научная библиотека университета. Здесь хранится коллекция книг, свыше сорока тысяч томов, собранных М.С.Воронцовым и подаренных им городу.
       Александр Илларионович жаждал встречи не только с библиотекой предка, но и с Виктором Семеновичем Фельдманом, крупнейшим одесским библиографом. Статья Фельдмана о библиотеке Воронцова напечатанная в "Альманахе библиофила", привлекла внимание графа. Да и как могло быть иначе? Ведь если "научка" - кладезь знаний, то Фельдман - их средоточие. Несть числа диссертациям, написанным со слов Виктора Семеновича. А сколько людей обязаны ему своими знаниями об Одессе ее истории, ее деятеляях! В том числе и автор этих прогулок. Не вина Виктора Семеновича, что в голове некоторых его слушателей гуляет ветер. Виновата в этом одесская роза ветров.
       Повинуясь капризам одесской дамы с еврейским именем Роза и русской фамилией - Ветров, мы не свернем в Городской сад. Пусть он и машет зазывно ветками своих каштанов и кленов. Мы непременно заглянем сюда - но попозже. А пока проследуем к Дерибасовской. К дому, легендарному вдвойне, в котором ныне размещается ювелирный магазин "Радуга" и где, как утверждает сборник "Одесский год Пушкина" (Одесса: "Маяк", 1973) "В двадцатых годах XIX века находилась канцелярия Новоросссийского генерал-губернатора". Правда, более дотошные одесские исследователи утверждают, что канцелярия находилась не в этом доме, а в соседнем, вплотную примыкающем к Городскому саду, где сейчас магазин "Медкнига". И что именно это здание связано с именами Ланжерона, Воронцова, Пушкина... Мы отвлекаемся. Мы стоим пока на Преображенской, подле симпатичного двуэтажного строения, которое занимало немалое место в сердцах одесситок. Их влекла сюда не любовь к архитектуре или к истории города, а более прозическая и насущная жажда - жажда золота.
       Не стоит брезгливо пожимать плечами. В СССР не земля, не дома, не ценные бумаги - облигации Государственного займа - были самыми надежными помещениями капитала. А побрякушки, женские украшения - кольца, серьги, кулоны, браслеты. Не представляющие из себя шедевров ювелирного искусства, но сделанные из высокопробного металла. И женщин, этих природных хранительниц домашнего очага, тянула в магазин "Ювелирторга" не столько даже мишурная страсть к украшениям (хотя и она), но желание обеспечить семью "золотым запасом" на случай непредвиденных обстоятельств. Женщины, пережившие Вторую мировую, не забывшие свирепых голодовок начала 1930-х и конца 1940-х, даже не головным - спинным мозгом помнили: золотое кольцо - не кольцо, это - мешок картошки, серьги - буханка хлеба, кило муки, фунт сахара, кирпич жмыха, стакан молока. Золото - залог выживания семьи, спасения ребенка, лечения больного. Вот и устраивались "птичьи" базары вокруг одесского Эльдорадо на углу Дерибасовской и Преображенской. Естественно, устраивали их те дамы, у которых были на то время и деньги. "Золотая лихорадка" впрочем, стала достоянием истории, а большинство посетительниц "Радуги" на излете ХХ века переместили свою страсть к блестящей жизни и фундаментальному обеспечению семьи на иные объекты.
       В начале же столетия в подвале здания находилось заведение, где основным предметом торговли были не золото и драгоценные камни, но продукт, часто сравниваемый с янатерем. Торговали здесь пивом, а заведение называлось "Гамбринус". Говорят, еще двадцать лет назад росписи стен в подвалах "Ювелирторга" соответствовали описаниям 1905 года.
       Мало бы кто вспоминал десятилетия спустя об интерьере одной из многочисленных пивных Одессы, если бы не замечательный русский писатель Александр Иванович Куприн. В 1906 году, когда свежи были еще впечатления еврейского погрома предыдущего года, Куприн написал рассказ, связанный с этим трагическим событием и назвал его "Гамбринус". Для антисемитов - это повесть о том, как все пляшут под еврейскую скрипку. Центральным персонажем рассказа автор сделал фигуру еврея-скрипача, играющего в одесской пивной. В деталях описано местонахождение кабачка, его обстановка, его посетители. Портрет главного героя, Сашки-музыканта, дан нарочито занижено: "маленький, плешивый, человечек с наружностью облезлой обезьяны неопределенных лет". Зато скрипка в руках этого "маленького, плешивого человечка" делает чудеса. Она заставляет посетителей кабачка - рыбаков, матросов, портовых грузчиков - чувствовать, что в мире существует нечто высшее и прекрасное. Она говорит с людьми разных национальностей на языке, доступном и ясном каждому из них, на языке, смягчающем сердца и стирающем противостояние. Кульминацией рассказа становится момент, где Сашка-музыкант, защищая национальное и человеческое достоинство, разбивает скрипку о голову погромщика. Финал "Гамбринуса" оптимистичен. Хотя Сашка-музыкант, искалеченный в полицейском участке, никогда не сможет играть на скрипке, он высвистывает любимую мелодию на окарине. И вслед за ним писатель утверждает: "Ничего! Человека можно искалечить, но искусство все перетерпит и все победит."
       Наверняка можно утверждать, что рассказ Куприна почти на столетие увековечил память и Сашки-музыканта, и кабачка, в котором он играл. Прототип Сашки - скрипач Александр Певзнер - и без того был известен и любим в Одессе, но после появления рассказа слава его стала достоянием всей читающей России. Похороны Александра Певзнера потом описал Константин Паустовский во "Времени больших ожиданий", чем поддержал и литературную легенду и реальную память об одесском скрипаче. Далеко не все музыканты Одессы сподобились такой славы, как, впрочем, и пивные, кабачки, рестораны, кафе. Тем не менее, через дорогу в здании напротив, еще одно кафе, увековеченное и литературой и благодарной памятью одесситов. Теперь здесь - ресторан, который войдет, нет ли, в историю еще неизвестно. А вот о кафе Либмана вспоминала его благодарная посетительница совсем недавно - каких-нибудь двенадцать-тринадцать лет тому назад. Она так и не смогла забыть за десятилетия вкуса карамельных подушечек с кремом. Кондитерские изыски - взбитые сливки, эклеры, и прочие "наполеоны" - запомнились и авторам одесской литературной школы - Льву Славину и Валентину Катаеву. На страницах их книг нет-нет да и мелькнет упоминание о "кафе Либмана", где охочие до вкусностей молодые литераторы лишь изредка могли побаловать себя заветным пирожным, а дом в котором кафе располагалось ассоциируется с громадным тортом - мечтой сладкоежки.
       Изобилие статуй, ваз по кромке крыши, этажность - 4-5 этажей подскажут, что здание выстроено на рубеже XIX - XX веков, как и здание, где уже больше ста лет существует аптека Гаевского-Поповского, знаменитейшая аптека Одессы. Правда, если судить по внешнему виду здания, легко предположить, что его строили в средние века - эта вина лепного декора, который нуждается в том, чтобы за ним ухаживали, следили и подновляли - желательно раз в год. Говорят, до 1917 года ежегодный ремонт вменялся в обязанность каждому домовладельцу. Советская власть занималась ремонтами пореже. Теперь, когда социализм уже закончился, а капитализм еще не наступил, неизвестно, какая судьба ожидает бывшие доходные дома, по виду - дома-доходяги. Желанная ли реставрация или снос? Бог весть! Некрепко строили на рубеже веков.
       Нужно было делать дома такими же прочными, как памятник М. С. Воронцову, возвышающийся через дорогу, на краю Соборной площади. Памятник-то как раз пытались снести в середине тридцатых, да безуспешно. Фундамент памятника представляет собой монолитный стержень, на который памятник надет. Его можно было разрушить разве что хорошим зарядом взрывчатки, только еще неизвестно, как бы это отразилось на окрестных строениях. И памятник нетрудовому элементу и сиятельному князю был "объяснен" эпиграммой А. С. Пушкина, который, как известно, Воронцова недолюбливал:

    "Полу-милорд, полу-купец,
    Полу-мудрец, полу-невежда,
    Полу-подлец, но есть надежда,
    Что будет полным, наконец."

       Воронцов, естественно, платил Пушкину взаимностью. И вот результат: Михаил Семенович Воронцов, как ни странно, вошел в историю отечественной культуры XX столетия, в первую очередь, как гонитель гения русской поэзии. В сознании большинства соотечествеников его имя вызывает негативное отношение. Что свидетельствует о том, как опасно задевать великих поэтов. Особенно если ты - государственный муж. Можно облагодетельствовать край, обустроить его, заботиться о процветании его граждан, и тем не менее, запомниться лишь тем, что строил козни опальному стихотворцу. Но не только ему - на годы правления Воронцова выпала и высылка из Одессы поляков, обвиняемых в косвенном участии в польском восстании, и вообще он слыл (в качестве официального лица, во всяком случае,) суровым противником либерализма. В политике, но не в экономике. И не в национальном вопросе.
       Поэтому, М. С. Воронцов, Новороссийский генерал-губернатор и полномочный наместник Бессарабской области с 1823 года, предстает личностью весьма достойной. Его правление приходится на "золотой век Одессы", период "порто-франко", время сказочного экономического расцвета города. Воронцов не только продолжил начинания Ришелье, но сообразуясь с ситуацией, развил их. По поводу назначения Михаила Семеновича на пост генерал-губернатора Ф. Ф. Вигель, чиновник по управлению Новороссийской губернией и Бессарабской областью писал: "Захотели, наконец, чтобы Новая Россия обрусела и прислали ею управлять русского барина и русского воина". Шовинистический восторг Ф.Ф.Вигеля не оправдался. "Чего не достает дома, то заемлется немедленно из чужих стран" - говорил Воронцов и неукоснительно следовал этому правилу. Так, благодаря ему еврейская диаспора Одессы пополнилась притоком евреев из Брод. Которые были не только образованы, но и богаты. Уж не Воронцова ли благодарить за то, что к середине XIX века торговые дома Эфрусси и Ашкенази становятся лидерами экспорта зерна в Одессе?
       Во всяком случае его стоит поблагодарить за создание первого еврейского училища в Одессе. И за то, что при нем не было ни единого еврейского погрома. И за то, что именно при нем, душителе либерализма, как ни странно, "Одесский вестник" стал одним из прогрессивнейших периодических изданий Российской империи. Там печатались либеральные и прогрессивные статьи великого хирурга Н. И. Пирогова. Там же публиковался первый, ставший довольно знаменитым, русскоязычный еврейский писатель Осип Рабинович. Согласитесь, при таком душителе свобод, как Воронцов, все же неплохо дышалось. И даже не жаловавший Воронцова Пушкин, прибывший в Одессу почти одновременно с Михаилом Семеновичем, заметил в "Онегине": "Но уж дробит каменья молот, / И скоро звонкой мостовой / Покроется спасенный город, / Как будто кованой броней." Выражаясь иначе, можно сказать, что даже противники отдавали должное хозяйственно-административному таланту Воронцова. Может поэтому так загадочно-светло улыбается его статуя, глядящая в строну Дерибасовской? Последуем и мы в направлении этого взгляда.
       Оставим за спиной Воронцова вновь строящийся Преображенский собор (конечно, главный православный собор города необходимо было взорвать в 1936, чтобы сегодня, наконец, было что строить в Одессе), оставим по правую руку памятника крохотный фонтанчик, бьющий из скалы - тоже памятник, но первому одесскому водопроводу, который был заодно и первым в Российской мперии, и вольемся в поток дефилирующих по центральной улице Одессы.




    SITE PARTNERS: