Одесский информационный фотоальбом
Одесса в фотографиях
Прогулки по Одессе
Экскурсии по Одессе
Фотокаталог квартир
Дом ангела, одесса детям, страница милосердия, Одесса, Веселый Маклер, VeseliyMakler

Ресурсы ТЛ "ВМ"

  • Одесский обозреватель
  • Журнал "ВМ"
  • Магия Кино
  • Блокнот Маклера
  • Библиотека одесской литературы
  • Форум ВМ
  • Photo of Odessa


  • ГЛАВНАЯ
    Прогулки по Городу
    Фотоальбом Одессы
    ФОРУМ
    РЕКЛАМА
    БИБЛИОТЕКА
    *Доска объявлений
    *Карта Одессы
    *Квартиры посуточно
    *Долгосрочная аренда
    *Летние коттеджи
    *Одесские миниатюры
    *Видео об Одессе
    *Современная Одесса
    *Одесса культурная
    *История Одессы
    *Одесса деловая
    *Морские прогулки
    *Подводные прогулки
    *Экскурсии по Одессе
    *Аэростатинг
    *Велотуризм в Одессе

    А еще у нас:

    *Замечательные места
    *Дельфинарий
    *Галереи
    *Театры
    *Музеи
    *Парки
    *Пляжи
    *Зоопарк
    *Рестораны
    *Ночные клубы
    *Концертные площадки

    Реклама на сайте



    Интересное в сети

    Елена Каракина

    Ланжерон, не как пляж


       Слово "первый" наиболее характерно для перекрестка Ланжероновская - Ришельевская. Здесь происходило многое, о чем мы можем сказать "первый" или "впервые". На протяжении десятилетий. Не только первые публикации Жаботинского. Первый городской театр. Первая одесская гостиница. Первый ресторан, где "вино из погребов принесено на стол услужливым Оттоном"... Никакой мистики здесь нет - как раз на не территории квадрата, границы которого обозначены нынешними Ланжероновской, Ришельевской, Дерибасовской и Пушкинской, находился участок одесской земли на застройку которого был выдан Иосифом Дерибасом "открытый лист N 1".
       Здесь же стоял деревянный домик вдовы Поджио, который арендовал у нее "первый среди равных" градоначальник Одессы герцог Ришелье. А немного позднее появился дом или, если хотите - дворец, в котором обитал еще один славный градоначальник и родоначальник Одессы - граф А. Ф. Ланжерон.
       В результате раскопок, произведенных через дорогу от Оперного театра историками, археологами и публицистами О. И. Губарем и А. О. Добролюбским в 1995 году, взглядам современников открылся фундамент и мраморные ступени резиденции градоначальника. Но археологические изыскания, ставшие сенсацией года, были завершены, раскоп засыпан, лишь небольшая впадина на зеленой травке клумбы напоминает о находке одесских краеведов. Безжалостное время не пощадило дворца, а бомба, упавшая во время войны покончила и с позднейшим строением на этом месте. Но, несмотря на гибель здания, имя Ланжерона оказалось неистребимо в одесской топонимике. С ним произошло примерно то же, что и с Дерибасом. Сколько ни переименовывали Дерибасовскую, она оставалась Дерибасовской. Ланжероновскую тоже переименовали, и с гораздо большим успехом. Многие до сих пор пользуются советским названием "улица Ласточкина". Но зато часть побережья, что в двадцати минутах ходьбы от места, где мы находимся, именуемая официально "зоной отдыха", а в просторечии - пляжем, в сознании одесситов всегда оставалась Ланжероном. В конце-концов слова "пляж" и "Ланжерон" стали чем-то вроде синонимов, вызывая самые приятные ассоциации и воспоминания. И есть в этом некая историческая справедливость.
       Стоя посреди улицы, которой возвращено ее законное имя, уместно сказать несколько слов о человеке, это имя ей давшем. Четвертый в ряду основателей Одессы, он немного теряется в тени первых трех. У них, у каждого, своя функция, ставшая почти титулом: Дерибас - основатель, Де Волан - строитель, Ришелье... жаль, трудно одним словом обозначить его вклад в историю Одессы "процветатель", что ли? "Благодетель"? Верно, но слишком расплывчато. Скажем длиннее. Ришелье заложил основы будущего процветания Одессы. Графу Ланжерону вроде ничего больше не оставалось делать, как продолжать начинания своих предшественников.
       В сборник литературных анекдотов конца XVIII - начала XIX века вошли несколько историй о Ланжероне. Одна из них звучит так:
       "В армии известно слово, сказанное им во время сражения подчиненному, который неловко исполнил приказание, ему данное: "Ви пороху не боитесь, но зато ви его нье видумали."
       Свободное обращение графа Александра Федоровича с русским языком, которого он так толком и не выучил до конца своих дней ( в отличие от Ришелье, выучившего язык в несколько месяцев), служило предметом подтруниваний и насмешек. Но любопытно другое, эти слова можно отнести и к самому Ланжерону.
       Он был незаурядным человеком, но его предшественники были еще незаурядней. Ланжерон мог бы и не попасть в великолепную четверку. И все же, попал. Потому, что действительно продолжил благие начинания Дерибаса, Де Волана и Ришелье. Что случается не часто. В политике, как в театре существует особая ревность. Стремление быть на первых ролях настолько сильно, что здравый смысл и польза общего дела часто, даже слишком часто приносятся в жертву амбициям. Как в украинской поговорке - "гiрше, або iнше".
       К счастью, графа Александра Андро-Ланжерона, барона Австрийской империи и гражданина Женевского кантона, не терзала ревность к его замечательным предшественникам. Да, ему не были присущи их выдающиеся качества - ни честолюбие, заставившее Дерибаса желать оставить след в истории, ни высокий государственный склад ума, свойственный Ришелье. И тем не менее, именно в годы правления Ланжерона в Одессе происходят два важнейших события вводится порто-франко и открывается Ришельевский лицей. Первые три года правления Ланжерона (градоначальником Одессы он становится в конце 1815 года) храктеризуются самыми высокими доходами в торговле одесского порта. При нем же основан Одесский ботанический сад. Эти события можно, и совершенно справедливо, считать результатами деятельности герцога Ришелье. Но осуществил их Ланжерон.
       Мы не считаем замощение одесских улиц и создание водопровода плодами трудов Ланжерона. Тем не менее, первые шаги в этой области градоустройства были сделаны им, а не Михаилом Семеновичем Воронцовым. В конечно счете, роль Ланжерона в истории Одессы представляется неким передаточным звеном между эпохами Ришелье и Воронцова - реализовать то, что возможно, наметить то, что желательно, и отдать все в надежные руки. Что ж, и это немаловажно - хорошо сыграть свою роль и вовремя уйти со сцены.
       Кажется и нам пришло время уйти от Ланжероновской и отправиться вдоль по Ришельевской. Ах, да! Как мы могли позабыть о японских софорах, растущих у театра и через дорогу от него! Японцы, правда, говорят, что они отродясь не видали в Японии таких софор. Но так как подобные утверждения принадлежат филологам, а не ботаникам, останемся при убеждении, что приземистые деревья со странными узловатыми ветвями и листьями структуры птичьего пера - японская родственница одесской белой акации. Но если белая акация - дерево-символ, то софора - дерево-розыгрыш. Редкий одессит, проходя мимо софоры с гостем из другого города или даже страны, удержится от того, чтобы не сообщить: "А вот деревья, которые растут корнями вверх". Некоторые даже заходят так далеко, что сообщают приезжим, что деревья каждый год выкапывают и высаживают вверх ногами, простите корнями. Чтобы лучше росли. Любопытно, что на эту удочку многие попадаются. Уж очень им хочется, чтобы в Одессе все было необыкновенно, не так, как в других местах.
       Но разве обыкновенны дома по обе стороны Ришельевской? Разве не останавливается взгляд на влекущим изяществом линий миниатюрном дворце, который сейчас служит Дворцом бракосочетаний? Сколько десятков тысяч пар здесь получили наказ, стать приличной "ячейкой общества"! Сколько счастливых браков! А несчастливых сколько! Количество их можно приравнять разве что к числу сделок и банковских операций, которые проводились когда-то в этом здании. Дата постройки - 1910 - красуется на фронтоне. Это был банк Ашкенази.
       Фамилия Ашкенази была знаменита в Одессе. Несколько поколений семьи этой семьи сколотили огромное состояние на экспорте пшеницы. Но прославились они не только тем, что умели "делать деньги". А тем, что эти деньги не оседали мертвым капиталом, а превращались в новые предприятия, рабочие места, великолепные здания, благотворительные учреждения.
       В русскоязычной еврейской газете "Восход" за 1900г. находим сообщение:
       "Советом одесской еврейской больницы получен на днях из-за границы полный набор хирургических препаратов и инструментов, предназначенных для оборудования вновь сооруженного операционного павильона. Инструменты пожертвованы г-жой Л. Г. Ашкенази и обошлись ей в 30.000 руб."
       Но этим не ограничивается благотворительный вклад семьи Ашкенази. Можно смело сказать, что еврейская больница находилась под ее пристальным попечением - кухня, перед главным корпусом больницы тоже была выстроена на деньги Ашкенази. Видное место было выбрано не из суетности и тщеславия, а для того, чтобы любой мог видеть, как и из чего приготовляется пища для больных.
       Владелец банка "М.Ашкенази" по адресу, Ришельевская, 4, Зигфрид Евгеньевич Ашкенази был весьма популярной в городе фигурой. Он был не только банкиром, выстроившим элегантное здание на одной из центральных улиц, не только владельцем дома N 3 на Приморском бульваре, членом одесского биржевого комитета и комитета торговли и мануфактуры. Его интересы простирались далеко за пределы финансовых операций и торговли. Он был широко образованным человеком, библиофилом. Ему принадлежала лучшая коллекция книжных экслибрисов города. Благотворительность занимала важную часть его жизни - он был членом Одесского технического общества и Общества борьбы с туберкулезом. Такие люди, как Зигфрид Евгеньевич Ашкенази и определяли лицо дореволюционной Одессы. Их деятельности, их предприимчивости город обязан своей пышностью, быть может в не меньшей степени, чем широте европейского мышления его основателей.
       Кстати, о широте взглядов. Если мы хотим окинуть широким взором центр города и вид на залив, нам стоит подняться по "черной" лестнице на крышу дома, соседствующего с бывшим банком Ашкенази. Высота этого здания на углу Ришельевской казалась настолько непривычной одесситам, что как вспоминает Валентин Катаев в "Разбитой жизни или Волшебном роге Оберона", они называли его небоскребом. С крыши "небоскреба" элегантность архитектурного решения центра города впечатляет особенно - ветхость незаметна, видна лишь головокружительная гармония улиц и архитектурных ансамблей.
       Впрочем, далеко не каждого привлечет переспектива подъема на верхний этаж "небоскреба". Что ж, и внизу тоже неплохо. Тем более, что мы, вот уже в третий раз вышли на Дерибасовскую. Как сказано в одном очень известном романе "праздничную полночь приятно немного и задержать". Так же приятно задержать встречу с Дерибасовской. Мы находимся на том из ее углов, о котором знают люди, даже никогда не бывавшие в Одессе. Знают из песенки, начинающейся словами "Как на Дерибасовской угол Ришельевской..." Песенка довольно неприличная, циничная и очень смешная. Не являясь литературным шедевром, она тем не менее популярна в течение многих десятилетий. Благодаря неожиданному повороту сюжета. Эта частичка богатого городского фольклора Одессы - осколок маленького зеркальца, в котором отражается - совсем чуть-чуть - характер города и его главной улица. Улицы, где перемешаны времена и нравы, великое и смешное, прошлое и настоящее. Улицы, где можно повстречать, ни про кого из нас сказано и "шестерых налетчиков", и фотографа с его обезьянкой, и лидера партии ЛДПР Жириновского с охраной, и старых знакомых, которых сто лет не встречал. Улицы, которая обязывает. Махнем ей рукой на прощанье. Жаль, нет фонтана, чтобы кинуть монетку. Впрочем и без этого, Дерибасовская - улица, к которой нельзя не вернуться. Как, хотя бы мысленно, возвращаются к ней все одесситы, в какой бы округлости земного шара ни находился бы их новый дом. А мы - мы пойдем по Ришельевской, параллельно тому, как шли к центру по Пушкинской. Теперь наш путь - в обратную сторону. К вокзалу.




    SITE PARTNERS: